Тамрико Шоли «Внутри женщины». Откровенные истории о женских судьбах, желаниях и чувствах.

Главная » Тамрико Шоли «Внутри женщины». Откровенные истории о женских судьбах, желаниях и чувствах.

Тамрико Шоли

Внутри женщины. Откровенные истории о женских судьбах, желаниях и чувствах

Посвящаю женщинам, которые выбрали жизнь

© Шоли Т., текст, 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

ИСКУССТВО БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ

Ведерко мороженого и другие истории о подлинном счастье

Судьба изменчива, так часто взлеты в ней сменяют падения, радости – разочарования, смех – слезы. Они неизбежны, и рано или поздно все мы сталкиваемся с ними. В такие моменты необходимо понять, что для нас действительно важно, не опускать руки и двигаться дальше. Так же, как это делают герои глубоких, трогательных и вдохновляющих рассказов Анны Кирьяновой. Среди них обязательно будут те, которые найдут отклик в вашей душе и помогут преодолеть любые трудности.

Куриный бульон для души. Я решила – смогу! 101 история о женщинах, для которых нет ничего невозможного

Удивительная коллекция вдохновляющих историй о женщинах. Как они любят и как переживают потери, как жертвуют многим ради семьи и сколько радости получают взамен, как они стареют и сталкиваются с болезнями, и как они прекрасны и сильны. Стейси родилась не такой как все, но получила от жизни все, что хотела. Джоан пережила в детстве насилие и начала «заедать» внутреннюю боль. Анджела кардинально изменила жизнь, научившись говорить «нет». 1716 писем понадобилось Луизе, прежде чем соединиться с любимым… Эти и другие 96 историй тронут ваше сердце, заставят смеяться, плакать и снова влюбиться в жизнь.

Атлас счастья. Уникальные рецепты счастья со всего света

От Австралии до Уэльса, от Испании до Японии – Хелен Расселл, автор бестселлера «Хюгге, или Уютное счастье по-датски» раскрывает секреты благополучия и гармонии 33 стран. Благодаря «Атласу счастья» вы почувствуете себя счастливым в любую минуту и в любой точке мира. Чувствуете себя потерянным? Обратитесь к китайской концепции Синфу и увидите, как ваша жизнь наполняется смыслом. Переживаете из-за собеседования? Исландский принцип Техта Реддаст позволит осознать, что все скоро наладится. А одиночество легко лечится ирландским Креиком.

Bella Figura, или Итальянская философия счастья. Как я переехала в Италию, ощутила вкус жизни и влюбилась

Камин Мохаммади, редактор глянцевого журнала из Лондона, решилась на невероятное приключение и оказалась во Флоренции. Её книга – это манифест красивой и яркой жизни, гид по спокойствию для вечно суетящихся людей и история о том, как найти любовь – к мужчине и к себе.

Вступление

Кролик ждал меня на той же самой дорожке, что и всегда. Я переехала во Франкфурт месяц назад, и мне страшно повезло, ведь через дорогу от дома был большой парк для пробежек. Кролик едва заметно повел ухом. Я поправила кепку и усмехнулась: последние десять лет моим домом была «кроличья нора», и я спускалась в нее все глубже. Мне казалось, что проще продираться дальше, чем возвращаться обратно. Слово-то какое – «обратно». Сразу сквозняком повеяло, чувствуете? Или это только у меня такое к нему отношение?

Десять лет назад я попала в редакцию журнала, где мне поручили рубрику реальных историй из жизни. Я легко согласилась и купила свой первый диктофон. Раз в неделю мне нужно было находить человека, который рассказал бы свою историю. Кусочек жизни, который определил дальнейшую судьбу человека. И чтобы с фотографиями и реальными именами. Я азартно цеплялась к таксистам, барменам, знакомым и знакомым знакомых. Социальные сети тогда еще только зарождались в нашей стране, и меня в прямом смысле кормил мой язык и умение разговаривать с чужими людьми «с первой ноты».

Конечно, люди опасались рассказывать мне о себе, даже если это была приятная история. Как будто бы их прошлое – это сто тысяч долларов, которые я предлагала им отдать просто так. Или часть квартиры. Или фамильный кулон времен прапрабабки. Я хочу сказать, что они относились к своему прошлому, как к чему-то абсолютно материальному, влияющему на их состояние прямо сейчас. Словно расскажешь вслух о своем прошлом – и рухнет все в настоящем. Поэтому было очень сложно: люди молчали, как воды в рот набрали. Бывало и так, что они соглашались на интервью, а молчать начинали с того момента, как я включала диктофон. Моя молодая грузинская кровь горячо злилась, и я начинала рассказывать им о себе. Это срабатывало почти всегда: открытому человеку довериться проще. Все как в детстве, когда мама смазывала себе руку зеленкой и говорила: «Видишь, это совсем не больно, давай теперь тебе». Интервью незаметно превращалось в разговор по душам. Правда, тогда я и не догадывалась, как нырнула в «кроличью нору».

Спустя три года работы в журнале я рассказала незнакомым людям о себе больше, чем они мне. Это вошло в привычку и начало меня забавлять. Я вспоминала такие эпизоды из своего собственного прошлого, до которых, наверное, не смог бы докопаться ни один экстрасенс. Теперь становилось понятно, откуда у меня взялось большинство моих убеждений и стереотипов. Но почему я забыла о таких важных событиях из жизни? Почему мы вообще что-то помним, а что-то забываем? Почему одни ситуации влияют на нас, меняя ход всей истории, а другие – нет? Привет, кролик, веди меня дальше.

Никто не знает, как бы все сложилось в дальнейшем, если бы я не сорвалась. Когда я уволилась из редакции и перешла в другое издание, мне выпал отличный шанс выпрыгнуть из «норы» и перестать копаться в людях (и в самой себе). Но, господи, сейчас мне трудно сказать, почему я отстегнула ремень безопасности в тот момент, когда решила увеличить скорость до предела. Спишем на юношеский максимализм и желание эпатировать. Откуда мне тогда было знать, с чем я столкнусь и как из-за этого столкновения вылечу через лобовое стекло.

Я решила написать книгу о мужчинах и взять двести интимных интервью у незнакомых мне парней. Мне нужны были самые личные истории, даже если они будут со знаком минус. Понятное дело, что в этих разговорах начали всплывать мои собственные недостатки, от которых неприятно щипало в глазах. Вместо уверенности в себе появились новые комплексы. Я стала нервничать. Некоторые встречи-интервью были настолько тяжелыми по своей откровенности, что я несколько часов подряд просто лежала на кровати и не могла произнести ни слова.

Когда начались беседы с женщинами, стало еще тяжелее. Потому что они не просто рассказывали о своем прошлом, они его в прямом смысле заново проживали. Они его оплакивали, высмеивали, избивали, прощали. И я делала все это вместе с ними. Начались мои «миллион жизней в трех реальностях», как я называю это сейчас: с одной стороны, мне удавалось становиться участницей чужих историй (всякий раз – разных). С другой – я параллельно заново проживала свое прошлое, сталкиваясь в «чертогах памяти» с давно забытыми воспоминаниями. И с третьей – у меня все еще была реальная жизнь с коммунальными платежами, дурным настроением шефа и сезонными простудами. Объяснить, что происходило внутри меня в тот момент, было почти невозможно. Отчасти потому, что я сама не замечала, как перестала прочно стоять двумя ногами в одной реальности и жить привычной для большинства людей жизнью. Я поняла это спустя несколько лет, когда я оглянулась назад.

Конечно, я сильно изменилась. И мое отношение к людям – тоже.

У каждого человека в жизни была история (или несколько), которая повернула его жизнь в другую сторону. У каждого. Без исключений. Я настолько прониклась этой мыслью, что мой фокус теперь принадлежал только ей. Я ходила по киевским улицам и в случайно встреченных лицах пыталась найти ту-самую-историю. Сидела в кафе с друзьями и видела вокруг себя не людей, а сплошные истории. Я рассыпалась на сотни кусочков. Я состояла из этих историй.

Доброго времени суток, мои дорогие друзья и читатели! Хочу предложить вашему вниманию рассказ «Валентина». Это второй рассказ из цикла «Женские судьбы». Прервый — «Мария «.

Приятного чтения!

Спала Мария недолго. Проснулась от нежных прикосновений к волосам. За окном было ещё темно.
– Сейчас встану, Ванечка!
– Это я, – услышала она голос Валюшки .
– Валентина… – ахнула Мария. – Как же это?
– Я поговорить пришла. Спасибо тебе, Мария Петровна, за деточек моих! Если бы не ты… – Валентина не закончила фразу.
– Простить тебя хочу, Петровна. Не бросай ты их. Мать детей не возьмёт. А в детском доме им нелегко будет.
– Да ведь бабушка она родная ребятишкам .
– Ты им роднее родной. Любишь ты их, мама Муся.

От этого «мама Муся» сердце сжалось в комок. Так звала её маленькая Валентинка , когда только училась говорить. Клава привезла её годовалую, оставила у прабабушки, а сама укатила счастье искать.
– Я покоя не найду, если детям плохо будет. Виновата я перед ними. Мать детей растить должна. А я такое допустила…
Мария хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.
– А мать мою прости. Она ни плохая, ни хорошая. Она такая, как есть. И зла на неё не держи ни за ребят, ни за дядю Ваню. Много на ней всего. Страшно мне за неё…

Валюшка опять замолчала. Потом нежно коснулась губами лба Марии:
– Прости, что прошу тебя за детей. Только нет у меня никого ближе тебя, мама Муся!
Она плавно скользнула к кровати, на которой спали дети, погладила их по головкам, поцеловала и растворилась в темноте.

Мария не могла понять, приснилось ей это, или, в самом деле, Валюша приходила, но её голос она слышала точно.
– Господи, бедная девочка! – перекрестилась Мария. – Что же делать?
Ответа не было.
Долго лежала без сна. Валентина не шла из головы.

«В чём она виновата перед детьми? Что же такое у них случилось? Ведь жили так хорошо, пока не родилась Варенька. Неужто, Славка из-за того, что дочь родилась, так беситься начал? Да нет, он такой счастливый по деревне ходил. Ремонт затеял. И Клава приехала, на внуков посмотреть».
Память услужливо вернула к событиям почти трёх летней давности. Клава явилась сияющая, подарки привезла. Мария старалась не пересекаться с ней. На то были свои причины. А вот Славик радовался: «Теща приехала! С ремонтом поможет!»
Не помогла. Внучку обмывать начали, да так, что Мария Серёжу к себе забрала. Нечего ребёнку на пьяный разгул смотреть.

Из больницы Валюшку с дочкой забирали они с Ваней и Серёжей. К себе привезли. Валюша тогда домой сбегала. Вернулась, чёрная, как туча. Ничего не сказала. Клавдия уехала сразу. Только после этого Валя с детьми домой пошла. Мария помогла порядок в доме навести.
Славка после этого, как пришибленный ходил.

«Неужели… – Марию подбросило на кровати от догадки. – Клавка! Вот змея, неспроста она явилась. Да нет, не могла она… Подлая баба, конечно, но не враг же своей дочери. Хотя, могла! Ведь знала, что Валю выписывают в тот день. Вот и подстроила всё так. Только верно ли? Может, зря так думаю».
От догадки стало страшно. Вспомнила, что бабы у колодца языками тогда мололи. Она не придала этому значения. У кого спросить? Только Клавка знает правду. Но она не скажет.
«Славка, получается, сначала стыд заливал, а потом совесть пропивал», – от такого понимания легче не стало.

«Бедная девочка! – опять повторила про себя Мария. – Маленькая такая смешная была». Марию накрыла волна воспоминаний.
Клавдия пропала на целых пять лет – ни слуху, ни духу. Оленька с Валентинкой вместе росли. Мария им и платьица одинаковые шила, вещи покупала. Ваня не противился. Ещё и спрашивал: «А Валентинке то купила?» На прабабушкину пенсию не сильно разгуляешься, вот и помогали, как могли. А Агафья Алексеевна вязала всем детям носки да варежки.
И мальчишки относились к Вале, как к сестрёнке. Она им разбитые коленки лечила подорожником, зелёнкой мазала. Любила смотреть, как Мария тетради проверяет. И всё в школу играла с куклами. С детства мечтала стать учительницей.

Всё закончилось в один день. Приехала Клавдия, свалилась, как снег на голову. Быстро собрала нехитрые Валюшкины пожитки и укатила с ней в город. Бабка в ногах у неё валялась, просила не увозить правнучку. Не помогло. Алексеевна тогда долго оправится не могла, скучала очень.
Валюшка в городе в школу пошла. Письма сама писала. У неё папа Федя появился. Он девочку удочерил. Хвалила она его очень. И любила, видать. Один раз даже приехала Валентина с отчимом к бабе Агафье. Девочке уже лет десять было. Говорил он с Алексеевной долго. А Валюшка у них была. Ребятишки тогда так обрадовались друг другу. Только не могли они задержаться надолго – уехали в тот же день.

Агафья тогда по секрету рассказала, что рак у Фёдора. Вот он и приехал познакомиться, да денег немало привёз, чтобы потом могла Агафья Алексеевна внучке помогать. Про Клаву слова плохого не сказал, но и хорошего тоже. Вскоре его не стало. А бабка, по его совету, дом и землю внучке завещала.
Валентина писать стала реже. Денег ей мать не давала, даже конверты купить было не на что. Ваня, когда в область ездил, то к Валентинке заезжал. Подарки привозил, деньжат подкидывал.

А еще через пару лет Валентинка сама в село явилась. Осенним вечером кто-то негромко постучал в окно. Валя стояла на крыльце в тонком домашнем платье и тапочках.
– Тетя Маруся, я к бабушке приехала. А она не открывает. Спит уже. Можно я к вам?
– Господи, проходи быстрее, замёрзла вся!
Завернула Валю в одеяло, отпаивать чаем начала. Ваню отправила баню подтопить, чтобы девочку пропарить.
Не спрашивала ни о чём. Видела, что колотит её. Значит, случилось что-то.

В бане Валюшку прорвало:
– Тетя Маруся, меня мать из дома выгнала. Её новый муж ко мне приставать начал. Я его по голове бутылкой стукнула. Он упал. Я в подъезд выбежала. Маму ждала там. Она с работы пришла. Я ей всё рассказала. – Валя говорила монотонно, не поднимая глаз. – Она в квартиру одна пошла. Долго её не было. А потом она выскочила, и кричать начала.
Было видно, что слова даются девочке с трудом.
– Обзывала меня по-всякому. И сказала, чтобы я убиралась ко всем чертям…
Мария только горестно качала головой: «Ох, Клавка. Да что же она творит?!»
– За что она со мной так, мама Муся? – Валюшка в первый раз подняла на неё полные слёз глаза.
– Не знаю, Валечка. И сказать мне тебе нечего. Сейчас отдыхай. Завтра думать будем.

Клава не приехала ни завтра, ни в выходные. Мария рассказала всё директору школы, и он помог перевести Валю в поселковую школу. Мария тогда сама с Ваней за документами в Клавдии ездила. Та про дочь даже не спросила ничего. Молча всё отдала, только глаза зло прищурила.
Валентина училась хорошо. После школы в педагогический поступила. В городе Славу встретила. Бывает же так – из одного села, а друг друга не знали. Когда Валюшка второй раз в деревню приехала, Слава уже школу закончил. На последнем курсе училась – свадьбу сыграли. Мария с Иваном посаженными родителями были. Мать на свадьбу не приехала. Хоть и звали её. Агафья Алексеевна, как внучку замуж отдала, сильно сдала. Вот тогда Клавдия и явилась.
«Не надо о ней. Много чести», – не хотелось вспоминать всё, что тогда произошло. Мария даже рукой махнула в темноту.

Валентина диплом защищала, когда бабушка умерла. Не успела она проститься. А вот с матерью пересеклась. Только, видимо, мало радости эта встреча принесла. Валентинка ходила мрачная, прятала глаза от Марии.
«Что она сказала про Ваню? Мать за дядю Ваню прости? Получается, Валюшка знала всё! И держала в себе столько лет. Ей за Клавку стыдно было, вот и обходила меня тогда стороной! Бедная девочка!» – в очередной раз вздохнула Мария.
– Я простила, давно простила, – прошептала Мария. – Ты же знаешь, нельзя с обидой в сердце жить. А вот я что-то просмотрела, не помогла тебе, девочка моя.

И опять пошли воспоминания.
Молодые в деревню вернулись. Дом Агафья Вале оставила. Директор школы с радостью свою выпускницу на работу взял. Славик тоже хорошо устроился – механиком в объединение фермеров. Дом отремонтировал. Пристрой сделал . Руки то золотые. Ваня тогда ему помогал во всём. И Валюшка отошла, расцвела. Опять к Марии, как к себе домой бегать стала. А когда Серёженька родился, от счастья светились оба.

«Теперь некому светиться!» – рыдания подступили к горлу. Чтобы не напугать детей, Мария подскочила с кровати и бросилась в сени. Выла в голос. Со слезами выходила боль.
Ваня вышел, накинул на плечи шубейку, обнял:
– Поплачь, Машенька, легче станет, – он нежно гладил её по спине. – Ты с кем разговаривала?
– Сама с собой.
– А мне показалось, что Валюшкин голос слышу.
Мария опять зарыдала.
– Ты соберись. Я поговорить с тобой хочу. Только нужно, чтобы ты успокоилась. Пошли, чайку попьём, – он повёл её в кухню.
– Садись, родная, – Ваня налил чаю. – Сегодня Клавдия приедет. Не отдавай ей ребятишек. Скажи, что Сергунька ещё болеет, да и одежда вся сгорела.

Он помолчал, собираясь с духом:
– Давай оставим детей у себя. Я сам всё узнаю, какие документы нужны, – выпалил он.
– Ванечка, – Мария задохнулась от нежности к мужу. – А я не знала, как к тебе с таким разговором подступить. Валюша ночью приходила. Она просила меня за детей.
– Так она и со мной говорила, – Иван провёл ладонями по лицу. – Я думал, что приснилось…
– Нужно нашим позвонить, рассказать всё. Может, получится приехать у них. Валентинка им как сестрёнка была.
– Обязательно позвоним. На работу собираться буду. Позже Юляшка придёт, корову подоит. Я с ней с вечера договорился. Отдыхай, родная! – он поцеловал её в макушку и вышел.

Мария сидела с чашкой чая в руках: «Что принесёт день сегодняшний?»
Одно она теперь знала точно: «Всё будет хорошо!»

Мои вопросы к вам

Прочитайте и ответьте, если не сложно, мне, а в первую очередь себе:

  1. Почему разрушилось счастье Валентины?
  2. Какие были варианты, чтобы изменить ситуацию?
  3. Насколько полезно/бесполезно вовремя открыть свою душу другому человеку?
  4. Что останавливает от этого шага: нежелание грузить другого своими проблемами, страх оказаться слабым в глазах другого человека, неумение обсуждать возникшие ситуации, желание разобраться и справиться со всем самому.

Удачи всем нам!

Поезд медленно тронулся, за окном поплыли пристанционные постройки, вот уже узкая полоса края перрона осталась позади, промелькнули пригородные одноэтажные домики-мы едем в отпуск. Мы, это я и мой сын-подросток, он, точнее, едет на каникулы. Нет, мы не к южным морям, бывали, правда и там, но выдержали только неделю, людно, скучно. Мы едем в пригородном поезде в деревню к моим родителям, в милые сердцу места, к тихой речке, к дубраве за огородом, к цветущим георгинам, любовно взращенным мамой.

К отцовской пасеке, к сенокосу, пастьбе коров, к купанию в пруду и прочим сельским трудам и развлечениям. Крестьянскую суть не вытравить ничем, ни городским образом жизни, ни модой на курортный отдых, ни привычкой к комфорту в быту. Хотя, а может вы со мною не согласитесь, видела я пейзанок, дающих фору потомственным горожанам в неистощимой страсти к курортному отдыху и развлечениям, как- будто рождены были в особняках, а не в приземистых хатках под соломенной крышей.

Поезд постукивает на стыках рельсов, в вагоне напротив сидят женщины-крестьянки, ведут разговор об огородах, неурожае на огурцы. Люблю слушать такие беседы, неспешные, с южнорусским выговором, с местными оборотами речи, несущие в себе вековую крестьянскую осмысленность житейской прозы. Рядом со мной сидит женщина в белом платочке в повязку, по выражению моей мамы, оттеняющем загорелое лицо с белыми бороздками морщин у глаз. Разговор переходит на городскую жизнь их детей. Старшая из женщин, невысокая, опрятно одетая, в матерчатых летних туфлях на носок сетует на занятость своей дочери, живущей в городе.Два сына, один из них студент, муж, всех надо обстирать, все любят вкусно поесть, разбаловала,сама виновата.

Младший любит суп, старший –борщ, мужу подавай рыбу только горячую, сыновья её совсем не едят, зато любят котлеты и блинчики с мясом. Да ещё дачу имеют, конечно, она там не одна трудится, да ведь женские руки имеют продолжение работы ещё и дома. Сидящая напротив, бойкая, с выбившимися волнистыми волосами из- под платка, возразила: «Сейчас разве трудно с домашним хозяйством справляться? Даже у нас в деревне всё под рукой: вода, печку топить не надо, есть газ, стирай-не хочу, в погреб раз в неделю если спустишься, то хорошо, холодильник рядом.

Трудно было хозяйничать раньше, воду на коромыслах из-под горы носили, да в печке грели. А стирали-то чем, куском мыла, экономно, чтоб надолго хватило, не то что, сейчас, сыпь порошка, сколько хочешь, в магазинах продается на любой вкус.» «Так-то оно так-вроде соглашается пожилая-да не шибко часто стирали раньше. Спали на печи зимой все вповалку, тулупами укрывались, а летом на сеновале. Портки замашные снашивали без стирки. Посмотри, как нынче дети ображены (местное выражение-ухожены, значит) и указывает на моего сына, приведя его в смущение, он не знал значения данного слова. Стирали подросшие девки, невесты, в хате тоже они прибирались. Кто поменьше, в погреб сбегает, а уж в огороде трудились все.

«Смотрю-подхватила разговор третья, сидящая рядом-идут ребятишки в школу, промытые, наглаженные, в туфельки обутые, а мы валенки носили зимой по очереди. Мать сварит чугун картошки, с квасом за милую душу навернешь, да щей ещё из печки достанет. Сейчас придешь в магазин, чего только не покупают, а из купленного надо приготовить. Невестка моя за стол не посадит семью без салатов, тут вам и «Оливье» и какая-то капуста брик.., брок.., она запнулась-(брокколи, подсказала я) в майонезе, ребята любят дюже.»

«Моя соседка, учительница-не сдается кудрявая женщина-кастрюлю –скороварку купила, глазом не успеешь моргнуть, мясо готово.Нет, нынче легче стало жить хозяйке, всё на подхвате, можно из хаты весь день не выходить, если бы не хозяйство»

«Раньше –то мясо видели на Велик день, да на Троицу мать петуха зарубит, а в остальные дни поставит на стол картошку да капусту, летом ещё молока по стакану, вот и вся стряпня-добавила женщина, открывшая тему разговора.«Хлебушек сами пекли, каждую неделю мать заводила квашню на ночь, а сейчас в магазине бери, сколь хочешь-продолжает, заправляя непослушные волосы под платок, её оппонентка.

Поезд замедлял свой ход-приближался к станции. Попутчицы стали собираться, сняли поклажу с полки, вскинули на плечи связанные сумки с городским покупками и гуськом двинулись к выходу, так и не сделав вывода из разговора. Не сделала его и я, провожая взглядом деревенских женщин, этих хлопотливых тружениц, с вечной заботой о детях, хозяйстве. Во все времена женская доля была нелегкой.

Простые Истории О
Женских Судьбах.

История Первая. Лариса, русская, Молдавия.

Интересная молодая женщина не видела для себя никакого будущего на своей родине в пост-советском пространстве. Нищета, домогательства, отсутствие безопасности, буквально выживание – ее удел. Так не хотелось. Лариса всегда держала себя в форме. Одета по моде, макияж к месту, фигура поддерживается постоянными занятиями. Интеллектуальные упражнения тоже держат соображалку в боевой готовности.
Лариса поставила себе цель – выйти замуж за европейца, получить там жительство, и привезти старушку-мать со стремительно взрослеющим сыном. А ему уже 10. Причем не просто замуж, а замуж за состоятельного, чтобы удовлетворил немалые ее запросы. Не просто состоятельного, а еще и доброго, внимательного, невредного, чтобы уживаться с ним, хотя бы в те годы, что отведены для получения нужного статуса в чужой стране.
Цели своей она добилась. Пять лет живет в Бельгии замужем за богатым фабрикантом. Она посещает дорогие парикмахерские, у нее стильные дорогие наряды, своя машина, маленькая, ярко-красная, — женская, скажем. Они живут на большой вилле, где имеется весь комфорт, какой создала нынешняя технологическая эпоха. Они ездят в отпуск в безумно дорогие путешествия. Она блистает на его приемах и вечеринках. Его партнеры по бизнесу и друзья смотрят с завистью.
Так нашла ли Лариса свое счастье?
Муж контролирует все ее свободное время. Он ревнует любое ее внимание не к нему. Лариса не может пригласить подруг в дом, или, боже упаси, друзей. Он высчитывает время, когда она едет на курсы языка, и проверяет время возвращения. Она не ходит по магазинам одна, только с ним. И платит он всегда сам.
Он не разрешает ей привезти к нему в дом ее мать и ее сына. Он не разрешает поехать ей к ним одной. А вместе поехать, — у него не находится времени. Целых пять лет. Почему она не разведется с ним? Уже ее документы в порядке. Уже не выгонят ее из страны. Она может получать пособие и потом пойти работать. Что же удерживает Ларису возле этого эгоистичного собственника?
Она не может себя представить снова без модной одежды, без дорогого автомобиля, без регулярных посещений педикюра, парикмахерской, фитнеса, массажа. Она не может представить себя в скромной квартирке, на скромной работе. Все, что ей удалось сделать для сына, живущего с бабушкой, на далекой родине, это упросить мужа высылать небольшое денежное вспомоществование каждый месяц.
На эту сумму в Молдавии может питаться весь месяц большая семья. Лариса тратит столько же ежемесячно на поддержание себя в форме. А часто и больше. А сыну уже 15. Он знает мать по только фотографиям и воспоминаниям. И не так далеко – служба в армии. А старушка-мать все чаще оказывается в больнице. Сын предоставлен самому себе на целые недели.
Что дальше?

История Вторая. Марина, белоруска, Белоруссия.

Яркая и привлекательная, очень молодая, Марина умела вскружить голову кому угодно. Ей не составило труда завлечь в свои сети Жан-Люка, бельгийца на 10 лет старше ее. Знакомство в Интернете длилось три месяца, потом он приехал к ней для заключения брака. По-другому выбраться из Белоруссии она бы не смогла.
Первые несколько месяцев Жан-Люк плавал в море удовольствий. Марина сделала праздник из его размеренной и скучной жизни. Но длиться вечно праздник не может. Сбережения, казавшиеся огромными, вдруг все истощились. Жан-Люк собрался возвращаться на работу. Но Марина воспротивилась. «Мне скучно одной», — заявила молодая прожигательница. Жан-Люк остался с ней. Был продан дом. Потом машину поменяли на развалюху. Потом Жан-Люк влез в кабальные долги.
Марина же кружила жизнь себе в удовольствие. Поездки, путешествия, шмотки без нужды и без счета. Вечеринки, где она болтала по-русски, даже не затруднив себя изучением языка новой родины. Наконец и этому пришел конец. Жан-Люк съехал из их съемной квартиры. В записке по-английски лаконично сообщалось: «Больше я так не могу. Найди себе денежный мешок, а лучше денежный вагон»!
Марина осталась вообще без каких-либо средств. Возможно, даже впервые в жизни она ощутила отчаяние. Но судьба не отворачивалась от нее. Девушка встретила поляка Яна, давно обустроившегося в Бельгии. Пошло повторение предыдущей истории. Только Ян оказался дальновиднее. Когда кончились деньги, и было продано все. Ян оформил кредиты на Марину. Потом исчез. Марина осталась с маленьким домиком, за который нужно было выплачивать ипотеку, и непогашенным кредитом в пару десятков зарплат.
Последние слухи говорили о том, что Марину видели уже далеко от этих мест, с каким-то очень старым, но, по-видимому, богатым мужчиной.

История Третья. Оксана, русская, Россия.

Оксана, Игорь, их маленькая дочь и еще меньший сын покинули неприветливую Голландию, где их обращение об убежище было отвергнуто. Все, — решила для себя молодая женщина, — больше мытарствам не бывать. Они попросили теперь убежища в Бельгии, но в этот раз — раздельно. Он с их сыном, она с дочерью. Проживание получили в разных городах. Между супругами было договорено, каждый устраивает фиктивный брак с аборигеном, а потом после развода они воссоединяются.
Нереальность «фиктивного» проекта оба обнаружили сразу. За «белый брак» нужно заплатить. Оксана не сдавалась. Пусть будет эффективный! С ее обаянием и русской живой натурой не было проблемы свести мужчину с ума. Серж был воплощением мечты. Красивый, не глупый, внимательный, не бедный. Знал языки и играл в шахматы.
Поженились через четыре месяца знакомства. На оформление брака ушло шесть. Когда прорвались через все бюрократические проволочки, Оксана вздохнула полной грудью. Она своего добилась.
Серж оказался жутким скрягой. Этакое бельгийское воплощение русского Плюшкина. Старье и рухлядь выдавал за антиквариат. Детей Оксаны не жаловал. Денег не давал, но заставлял Оксану искать заработки по-черному. Доходило до того, что нечего было и детям в школу дать на обед. Оксана стала скандалить. Серж угрожал разводом, до окончания установленных законом трех лет для получения документов. Приходилось смиряться и идти на компромиссы. На последнем году их скандалы перерастали в драки. Страдали дети. Игорь стал чаще их увозить к себе, хотя ему некуда было даже поставить дополнительную кровать.
После получения вида на жительство Оксана подала на развод. Процесс обещал быть не легким. Во время скандала в один из вечеров по вопросам развода, русская душа не выдержала, Оксана отходила бывшего супруга туфлями. Да так, что располосовала ему лицо. Его адвокат тут же подал жалобу. В ответ ее адвокат подал апелляцию.
К нынешнему времени «воз и ныне там». Гражданский суд после двух лет разбирательств еще не вынес даже предварительного решения.

История Четвертая. Ксения, русская, Россия. Мария, украинка, Украина.

Обе молодые женщины повстречались в одном и том же городе в Бельгии. Сразу же подружились. Их ситуации так были сходны, что они просто диву давались. Ну, и конечно, общность языка, ностальгия по привычному укладу жизни в бывшем СССР, привычному менталитету сделали их подругами. Ксения с Урала, Мария с юга Украины одновременно списались с будущими своим супругами, и почти одновременно переехали на жительство в Бельгию. Их мужья, оказалось, знают друг друга.
И тот, и другой работали специалистами на индустриальных предприятиях. Заработок выше среднего. Молодые женщины устроились хорошо. Их мужья не могли нарадоваться хорошим хозяйкам, заботливым женам, милым, привлекательным, всегда в форме. В обоих домах царило взаимопонимание. Потихоньку привычным становилось общение на чужом языке.
В один год родились дети. У Марии – девочка, у Ксении – мальчик. Стали крепко дружить семьями. Подросли дети, и пошли в детский садик, который здесь входит в институт школы. Язык уже дошел до уровня свободного общения. Мария и Ксения очень желали получить работу. Как ни зарабатывали их мужья, все же одной зарплаты на полную семью оказывалось недостаточно. Поиски работы стали основным занятием в рабочее время.
Много разочарований ждали молодых женщин. По условиям воссоединения семьи муж обязан был содержать супругу, поэтому государственные институты по поиску работы от них отвернулись. Все усилия легли на их собственные плечи. Чего они только ни перепробовали, и на профессию выучились, и официальные языковые курсы позаканчивали, и во все агентства позаписывались.
Потихоньку уходило взаимопонимание в семьях. Настойчивость восточноевропейских женщин в самостоятельном заработке пугала их мужей. Им импонировала зависимость жен от своих «дражайших». Однако Ксению и Марию не устраивало положение домохозяек, а еще хотелось иметь собственные деньги, не подотчетные семейному бюджету.
Нынче идеальные их браки перешли в статус обыкновенных. Былого доброго отношения между супругами нет. Центробежные силы их отдаляют друг от друга все больше и больше. Тому способствует и противостояние двух солидарностей – бельгийского мужского, с одной стороны, – женского русскоязычного, с другой.
Работа для Марии и Ксении по-прежнему не находится.
Дело идет к разводам.

История Пятая. Люся, русская, Россия.

Начало было красивым, многообещающим. Познакомившись с Николя по Интернету, Люся получила предложение приехать в Бельгию. Правдами, неправдами была добыта виза для себя и шестнадцатилетнего сына. Встреча в аэропорту знаменовала конец долгой борьбы и начало новой жизни. Настроение было радостным. Казалось, фортуна поворачивается к немолодой уже женщине своей наиболее привлекательной стороной.
По прибытию в дом Николя Люся испытала недоумение: холостяцкая квартира никак не была подготовлена для встречи женщины и ее взрослого сына. Чашка кофе с печенюшкой, вместо ожидаемого праздничного ужина, и укладывание на ночь на подручных средствах, — все раздельно, но в одной комнате.
Наутро объяснение окатило восторженную женщину холодным душем.
— Я ничего тебе не обещал…. Да, позвал, но ты же сама хотела приехать! А я ничего на себя не брал. Замуж не обещал, любви не ждал, ты сама ясно выразилась…. Помочь, да, хотел. Не отказываюсь….
За помощь Николя запросил сумму с четырьмя нолями. Люсе был предложен белый брак. Вознаграждение при этом естественно, адекватное. Люся гневно отвергла подобную помощь. Николя подумал, что сумма велика, и стал торговаться.
Люся в свои сорок с сыном оказалась на улице. Мосты были сожжены. Последнее предложение Николя – отработать сумму в кредит (ты еще очень привлекательная, у тебя будет достаточно клиентов) – вызвало у нее такой гнев, что она чуть не бросилась на него с кулаками. Ограничилась звонкой пощечиной.
Оскорбленная и преданная, стояла она на чужой улице, на чужой родине, в чуждом окружении. Помог случайный прохожий. Приютил, подсказал, как поискать другие варианты. Но судьба прочно развернулась к Люсе непривлекательной своей частью. С нее либо хотели денег за фиктивный брак, либо предлагали сожительство без всяких обязательств – «за пайку».
Три года Люся живет полулегально. Бельгийские власти зарегистрировали ее просьбу о предоставлении вида на жительства, но это ей не дает оснований пребывать на территории королевства. Работа в домах по уборке и глажке, мойка посуды в кафешках позволяют платить за комнату с кухней и санузлом. Худо-бедно питаться.
Надежд на положительное рассмотрение просьбы – мало. Люся не верит теперь ни одному мужчине. И пропустила бескорыстное предложение устроить ее дела. Судьба есть судьба. Сын закончил школу и поступил в профессиональное училище. Но по его окончанию он без документов работать не сможет.
Они просто живут. Ждут каких-то событий. Надежда умирает последней.

История Шестая. Катя, русская, Казахстан.

Напрасно Катерина надеялась, что с переездом в Бельгию наладятся ее отношения с мужем. В который раз пожалела она о своем решении выйти замуж за красивого. Не поверила матери, не поверила близкой подруге, что не будет он принадлежать только ей.
Увы, даже здесь, в чужой стране, он умудрялся завязывать знакомства и «ходить налево». Катя горько снова и снова оплакивала свой мучительный брак. Подрастала дочь, ей скоро девять, а родной отец даже пятнадцати минут в день ей не уделяет. К тому же Алексей оказался никуда не годным в обустройстве на новой родине.
Кате пришлось взвалить на себя и контакты с администрацией, и с федеральными властями, и устройством дочери в школу и другие занятия, и поиски приработка. Также как и обустройство квартиры. Это ее усилиями мужа взяли в гараж автослесарем, ее усилиями была получена комфортабельная дешевая социальная квартира. Ее усилиями была найдена мебель и создан уют. Поиски адвоката, изучение местного законодательства, рождение сына, — она добилась вида на жительство в этой стране.
Работа не пошла Алексею на пользу. Хорошие заработки дали ему б;ольшую свободу действий. Теперь он много времени проводил в местных барчиках, заводя там легкие, ни к чему не обязывающие, знакомства. А сыну уже стукнуло четыре, дочке почти четырнадцать.
Раз, жалуясь подруге на свои отношения с мужем, Катя услышала от нее об одном агентстве знакомств, которое держит их соотечественница. Что-то подтолкнуло Катерину, как будто она почувствовала свою судьбу. Привыкнув к быстрым и решительным действиям, она связалась с агентством на следующий же день.
Жоффре, бельгиец, оказался совсем не намного старше ее. Добрый, работящий, молчаливый, и с совершенно невзрачной внешностью. Поначалу Катя ходила на свидания с недоумением, — неужели я это делаю, ведь я не чувствую к нему ничего! Катя потребовала от Алексея развода. И подала потом в суд, так как муж отказался разводиться по взаимному согласию. В ее доме начали происходить неприятные сцены. Алексей стал пьянствовать дома и вымещал злость, за то, что его бросают, на всех членах семьи.
Катя, не долго думая, собрала вещи, взяла детей и отправилась к Жоффре. Видно было, что тот очень удивлен таким решительным поворотом в их отношениях. Катя рассказала ему все. Жоффре разместил свою новую семью в своем добротном загородном особнячке, и стал привыкать к семейной жизни, к звучанию русской речи в его доме. Кате он предоставил полную свободу в создании уюта и обустройства детских комнат.
Три месяца Катя плавала в волнах счастья. Не было скандалов, не было исчезновений мужа. Все деньги поступали в семейный бюджет. С детьми Жоффре оказался ласков, а каждый уик-энд вывозил их на дальние экскурсии, аквапарки, путешествия на кораблях. Особо ей запомнилась двухдневная поездка в парижский Дисней Лэнд. Катя вспомнила, что существует супружеская постель, а мужчина в ней не отсыпается от своих пьянок, а уделяет ей заслуженное внимание. Катю он устроил на неполный рабочий день к своему знакомому на обработку заявок от клиентов. Так ей хватало времени и на детей, и на дом, и на мужа.
Потом появился Алексей. Привез детям подарки, Кате цветы. Просил прощения. Клялся, что больше не пьет. Катя не поддавалась. Она не хотела ему верить. Но Алексей был настойчив, и своего добился. Дети все же хотели жить с родным отцом, а ее тронуло его превращение в прежнего кавалера-красавца, за которого она выходила замуж.
Жоффре тяжело переживал ее отъезд. В день отправления, он даже не пришел домой. Позвонил и сказал, что всегда будет ждать ее, что бы ни произошло. Тяжело сжалось сердце у Катерины в смутном предчувствии.
В прежней квартире ее ждал порядок и знакомые вещи. Алексей держался предупредительно. Казалось все идет хорошо. Стали выезжать на своей машине на пикники, ходить в гости к забытым землякам. Катя вздохнула, кажется, исправился. Прошел год. И все вернулось на свои места. Алексей стал снова гулять с доступными девицами, снова тратил семейные деньги на бары и женщин.
Катя не стала переживать. Своего решения мужу не объявила. Просто позвонила Жоффре. Он приехал за ней в разгар рабочего дня. Быстро погрузились во вместительный минибус и укатили к прежнему счастливому уголку. Катя запретила мужу появляться в доме Жоффре. Развод все же был закончен. Алексей получил право брать детей к себе два уик-энда в месяц.
Сын больше склонялся называть папой Жоффре. Взрослая дочь после окончания школы поступила в университет и стала жить одна. Она затаила обиды, как на мать, так и на отца. Но к Жоффре приезжала, и с ним дружила, матери свои чувства не показывала.
Катерина ругала себя за свой отъезд от Жоффре и эксперимент с мужем, отнявший лишний год жизни. Зато теперь она очень привязалась к своему бельгийскому мужу, и наверно, даже полюбила.

История Седьмая. Маруся, (нет сведений о национальности), Белоруссия.

Все складывалось как нельзя лучше для 22-х летней девушки из столицы Белоруссии. Ее жених из Бельгии, всего на год ее старше, колебался не долго. После пяти месяцев переписки они сыграли красивую шумную свадьбу в Минске, а потом подали документы в посольство на ее переезд к нему.
Мишель работал полицейским в Брюсселе, но почему-то снимал квартиру в городе, удаленном от столицы Бельгии на 60 км. Молодые стали жить в этой квартире, не задумываясь ни о каких неудобствах.
Для Мишеля было открытием обнаружить, что жену его мучают постоянные мигрени. Иногда жуткие боли в голове становились непереносимыми. Посещая курсы языка, Маруся одновременно проходила обследования в специализированных диагностических клиниках. Врачи только разводили руками.
Мишель оказался тихим и спокойным парнем, проводил время за компьютером и телевизором. Ужин, приготовленный ею, да бутылка пива – все, что укладывалось в его понятие о счастье. Он заботился о ней, столько, сколько требовала ее болезнь. Смиренно оплачивал госпитальные счета. Маруся был рада, что он к ней не пристает с лишними расспросами или дополнительными делами. Когда мигрень усиливалась, девушка сидела на таблетках и была не способна даже готовить. Мишель не ворчал, а ходил в соседнюю забегаловку за гамбургерами и картошкой – фри.
Детей иметь при подобном ее здоровье, врачи Марусе не рекомендуют. Так и живут они вместе, каждый в своей скорлупке.

История Восьмая. Наташа, русская, Казахстан.

Бегство из Алма-Аты было паническим. То, что угрожало семилетней дочери Наташи, заставляло замирать в испуге сердце. Посредническое агентство, на пике своего пересылочного бизнеса, запросило сумму равную стоимости квартиры вместе со всем содержимым. Правда, цены, на покидаемые в беспорядке русскими дома и квартиры, упали до смехотворных цифр.
А в Бельгии – дом на четыре неполные семьи, в основном, женщины с одним ребенком. Борьба за право на убежище. Вживание в чужой уклад жизни. Гранит одного из самых трудных в изучении языков. Хорошо, в начале все соседки подобрались русскоязычные.
Прошло четыре года. Вопрос с документами становился катастрофическим. На место милых соседок поприезжали африканки, далекие от понятий гигиены, порядка и комфорта. Социальная служба заменила выплату пособия деньгами на продовольственные чеки.
Наташа лихорадочно искала выход. Знакомые помогли найти брачное агентство. Первый избранник казался таким многообещающим! Полицейский кабинетный чин, с домом, дорогой машиной, с достатком. Без опыта брака и без детей. Но через месяц Наташа сбежала от его нюней, мужского бессилия и ребячьего поведения.
Решила искать верный вариант. Высокий чернявый француз – Жак, события не торопил. Несмотря на перегруженность работой, навещал регулярно. Работал и жил в Бельгии. Помогал по чуть-чуть, и на том спасибо. Подарки дарил, дочери, Наташе. Но только на дни рождения и большие праздники. Женитьбу не предлагал. Но обещал в случае обострения с документами, оформить брак.
Через год она к нему переехала. Через два они зарегистрировали брак. Старенький его дом сдавали, в новом, недостроенном, жили. Старались всеми силами его закончить. Жак оказался верным и терпеливым. А Наташа тащила на себе невероятное количество проблем, сваливающихся на новую семью. Тут и первая жена с финансовыми претензиями. И его сын, выросший без воспитания. Его кредиты, бесконечная работа в разные смены на заводе. Его родственники. Проблемы с его матерью. Болезнь его брата, брошенного всей многочисленной родней в отдаленном госпитале. И много чего еще.
Наташа тянула лямку. Выучилась на кондитера. Работала уборщицей. Заботилась о муже, о дочери, о его сыне. Поражало его безволие и равнодушное отношение к ее усилиям. Его помощь всегда была пассивной, а инициативы он вообще никогда не проявлял. Зато Жак был ею доволен, и радовался своему браку, как удачной сделке.
Наташа и поныне тянет свою нелегкую лямку.

История Девятая. Рита, башкирка, Россия.

На одиннадцатом году своего брака Рита все же приняла мужественное решение расстаться с мужем. И вот, спустя год, она свободна. Жаль, что она не сделала этого еще до приезда в Бельгию. А теперь и дочь большая, и сын тут родился и вырос. Поначалу свобода кружила голову. Тираничный муж исчез с ее горизонтов. Самостоятельное управление деньгами, собственное устройство в квартире, покой, тишина. Все, казалось, идет как никогда хорошо. Но вслед за радостями неизбежно пришли и огорчения.
Рита не учила язык, не умела пользоваться банковской карточкой, плохо знала магазины и не разбиралась в ценах. Все всегда на себя брал муж. Но теперь все легло на ее собственные плечи. Решение познакомиться и найти спутника жизни пришло естественно. Соседки и подружки в том тоже участвовали.
Лавина звонков и сообщений обескуражила Риту. Всего-навсего одно объявление в газете. Но за кажущимся изобилием вариантов, оказалось, выбирать-то и не из кого. Тот старый, хоть и богатый. Тот и старый и не богатый. Тот добрый, заботливый, но не привлекательный. Тот молодой, очень молодой, в голове – веселье. Попадались курьезы, Рита влипала в неприличные истории. Некоторые лгали бессовестно. Хорошо, обман раскрывался вовремя. Многие делали непристойные предложения, а кое-кто домогался прямо на свидании в общественных местах.
Был ровесник, хороший бизнесмен из столицы. Сразу взял быка за рога. Распланировал их путь к браку, предусмотрел знакомство с родителями. Пара ужинов в ресторане. Забирал на свидания на его машине. Оплачивал поезд. Корректное общение. Но в один из вечеров Ришар, только встретив Риту, повел ее тут же в номера. Женщина даже не успела и сообразить, что их отношения перешли в интимный план. Она механически следовала ему, как в ступоре. Она доверяла ему, готовилась к встрече, ничего не предполагала. В принципе Рита была не против близости, но вот так — с поезда в номера! Почувствовала себя обманутой. Осмысление пришло много позже, дома в постели. Он повел себя с ней бездушно, эгоистично, не спросил ее согласия, не поинтересовался ее чувствами!
Мастер по дереву и держатель ателье в соседнем городе интересовался русским языком, русской культурой и русскими женщинами. Во всех отношениях замечательный человек…. Но, на двадцать лет старше.
Рита вздохнула и решила оставаться одной. И тут судьба ей преподнесла сюрприз, — знакомство в парке с интересным человеком. Ее завертело, закрутило. Чувства разгорались. Казалось, все складывается удачно. У него – работа, машина. Жить будут у нее, квартира большая. Детей любит. Встречи в ресторанах и парках сменились прогулками по окрестностям и поездками по интересным местам.
Но опять… он врал. Врал безбожно. Сначала оказалось, что работы у него нет. Потом оказалось, что он не учится на профессию, потом оказалось, что он вообще никогда не работал. Потом выяснилось, что жить ему негде. Потом оказалось, что и машина была не его. Потом, потом, потом…. Его СМС-ки теперь виделись слишком фривольными, а интерес к ее дочери уж чересчур пристальный.
От греха подальше отвадила Рита и этого от своего дома. Повздыхала и осталась со своим приживальцем, русским из Приднестровья. Этот, хоть и не устроен, без документов, с семьей за бугром, зато свой, проверенный. И по дому поможет, и в постели приласкает. А обманывать ему ее не в чем. Зареклась Рита со знакомствами связываться.

История Десятая. Жанна, украинка, Латвия.

В свои 38 Жанна еще оставалась очень привлекательной моложавой женщиной. От предложений отбоя не было. Но негостеприимная Прибалтика ей наскучила. Хотелось мирового масштаба. Супруга она себе выбирала тщательно, чтоб и внешне был одарен, и умен, и в финансах удачен, и чтобы к ней относился как к единственному своему сокровищу. Такой сыскался в Бельгии. Патрик, сорок один, высок, красив. Экономический университет. Менеджерская должность, плюс свой бизнес. Не заносчив, спокоен, рассудителен.
Свадьбу не играли, просто расписались и посидели в ресторане. Она прождала визу четыре месяца. Еще повезло. Новый дом был в радость. Удивляло все. Богатая вилла. Большой, совсем не по-нашему, сад, изобилие иномарок, доступность дорогих бутиков. Архитектура городов, непривычные деньги. Но было много и отрицательных эмоций.
Например, их привычки, менталитет. Ее широкой украинской душе не нравилась чопорность, принятая в его интеллектуальных кругах. Не нравилась излишняя бережливость в мелочах и растраты «по-дури», как она выражалась. Скажем, угощение всех посетителей в баре при подпитии. Там, где она бы сэкономила, Патрик транжирил, там, где стоило быть щедрым, он скряжничал.
Не понравилось их образование, их врачи, ориентированные на доходы. Тротуары, бессовестно заваливаемые фекалиями домашних животных. Не понравилось отсутствие природы, а только сплошные города, да поселки, асфальт, да стены домов. Не понравилось грубое звучание фламандского языка, — родственного ответвления голландского.
С мужем было хорошо. Пока не стали спорить о сравнениях. Как у них, как у нее. Патрик не понимал, ну зачем хотеть что-то переустроить, пересмотреть, переустановить в такой налаженной веками жизни. Она не могла взять в голову, как он не замечает недостатков их образа жизни и установлений быта.
Такой, казалось бы, идеальный брак, стал давать трещину за трещиной. Жанна во всем стояла на своем, ни в чем не желая уступать мужу. Тот не мог принять ее предложения и вмешательство, не соглашался с ее рассуждениями.
После 6 месяцев в Бельгии Жанна уехала к родителям в Киев. Она зареклась вообще выезжать за границу.

Поделиться:

Оставьте комментарий

18 − пять =